Для мифопоэтического сознания славян характерно последовательное сближение дерева и храма как священных мест, где совершались обряды. Старому дереву лесного орешника- при отсутствии священника - можно было даже "исповедаться": став на колени и обхватив его руками, человек каялся в грехах, просил у дерева прощение (см. Орешник).

  Дубы, вязы и другие крупные деревья относились к заповедным. Запрещалось рубить их и вообще наносить дереву какой-либо ущерб: нарушение этих запретов приводило к смерти человека, мору скота, неурожаю. Такие деревья, согласно поверьям, оберегали людей от бед, а также считались "покровителями" окрестностей - сел, домов, колодцев, озер, охраняли от града, пожаров, стихийных бедствий.

  Характерны представления о посмертном переходе души человека в дерево. Так, белорусы полагали, что в каждом скрипучем ДЕРЕВЕ томится душа умершего, которая просит прохожих помолиться за нее; если после такой молитвы человек заснет под ДЕРЕВОМ, ему приснится душа, которая расскажет, как давно и за какие грехи она заточена в это ДЕРЕВО. Сербы считали, что душа человека находит успокоение в ДЕРЕВЕ, растущем на его могиле.

А человек, сорвавший с кладбищенского ДЕРЕВА ветку или плод, причиняет душе невыразимые страдания, и она преследует такого человека по ночам, мучает его бессонницей и т.п. С кругом этих поверий связаны славянские баллады о заклятых людях, превращенных в ДЕРЕВО.

  В основе многих поверий и обрядов лежат представления о тесной связи между человеком и ДЕРЕВОМ, о соотнесенности их судеб и жизненных этапов. В частности, запреты рубить определенные породы деревьев, обусловленные верой в то, что ДЕРЕВО, как и человек, должно умереть само :"Топоромрябину нельзя сечь - пока не засохнет сама своею смертью".

  Славяне поклонялись деревьям, как отдельно стоящим, так и целым рощам. Так, например, Козьма Пражский (XII век) в Чешской хронике рассказывает о священных рощах славян, о таких же рощах у полабян пишет и немецкий хронист Гельмольд (XII век). О почитании деревьев упоминается в "Житии Константина Муромского", о молитве "в дрова" сообщает и "Слово Иоанна Златоуста".

В северных районах Руси существовал культ берёзы. По преданию, на месте города Белозёрска раньше росли берёзы, которым приносились жертвы. В Приднепровье был распространён культ дуба. Славяне связывали дубовые рощи с культом Перуна - грозового бога, покровителя княжеской власти, военной знати и суда, - считая, что молнии - это карающие стрелы бога-судьи, а радуга - его лук.

  Славяне верили, что Перун стоит на страже мира явного от мира хаоса и теней - нави. Это отображено в одном из славянских мифов, рассказывающем о борьбе небесного бога с богом подземным. Подземный бог (по одним преданиям - Велес, по другим, более поздним, - черт), убегая от преследовавшего его Перуна, спрятался в ветвях дуба (или другого большого дерева) и был поражен громовержцем. Именно поэтому под деревом нельзя стоять во время грозы. Перун, преследуя черта, вместе с ним может поразить и человека. Поскольку дуб тесно связан с идеей Мирового дерева (он возносится своей вершиной над Ирием, а корнями уходит в подземный Океан), можно сделать вывод о том, что культ дуба у славян является более древним, чем культ Перуна. Космогонические мифы рассказывают о железном дубе, на котором держатся вода, огонь и земля, а корень его покоится на божественной силе. У славян бытовало поверье, что семена дуба прилетают по весне из Ирия. Образ этого могучего дерева напрямую связывался с волей богов, поэтому в древности наши предки творили "суд и правду" под старыми дубами.

  Береза традиционно считалась женским деревом, ее почитали как символ берегинь, русалок. У разных славянских народов береза могла принести удачу, счастье или навести беду. Повсеместно березовое полено закапывали под порогом новой конюшни, чтобы "кони велись", бросали в печь после выпечки хлебов, чтобы "ягнята были белыми"; березовую ветку при строительстве дома устанавливали в переднем углу, чтобы хозяин был здоров. В то же время в Полесье верили, что березы, посаженные близко к дому, вызывают женские болезни. Во время похорон в том же Полесье накрывали женщину ветками березы, а мужчину - ветками тополя. Поляки считали, что под Березам посвящался праздник Семик (ныне - Троица), который отмечается в июне; когда в селение вносили распустившееся дерево, девушки надевали березовые венки. Славяне верили, что русалкам принадлежат так называемые плакучие березы, ветви которых свисают до земли. На бересте писали и приколачивали к деревьям прошения лешим: вернуть, например, заблудившуюся коровушку, подвести под ружье охотнику дичь, помочь не заплутаться, когда девки пойдут по малину. Так же чтили в этом дереве женского духа Березу, покровительницу юных дев.

 С дубом и березой в различных обрядах и заклинаниях отождествляют мужчину и женщину, юношу и девушку, мальчика и девочку. Если ребенок плохо спал по ночам, мать обращалась к дубу (мальчик) или березе (девочка) с заговором: "Дубе, дубе ты черный! У тебе, дубе, белая береза, у тебе дубочки - сыночки, а у березочки - дочки. Тебе, дуб и береза, шуметь да густи, а рожденному, хрещенному рабу божию (имярек) спать да рости!" (Украина).

  Кроме того, заповедными считались и яворы (клены), вязы, другие широколиственные деревья. Возможно, из-за того, что листья явора похожи на кисть человеческой руки, славяне полагали, что после смерти или злым колдовством человек может быть превращен в это дерево. У славян широко распространена сказка, в которой ведьма, похитив ребенка, превращает его в клен, и только сердце матери может узнать в нем свое дитя. Рассказать о загубленной жизни может и дудочка или гудок, сделанные из ветви явора.

  Рябина, по поверьям, защищала славян от неудачи и колдовства, из нее делались волшебные посохи. Верба символизировала быстрый рост и здоровье. Ольха была оберегом от порчи, непогоды и болезни.

  Деревья запрещалось рубить и наносить им какой-либо вред; дерево, как и человек, должно было "умереть" само. Если дерево нужно было срубить по какой-либо причине, у него просили прощения, духам дерева приносили жертву. А старый орешник мог даже в случае необходимости принять покаяние у человека. Деревьям молились, им приносили жертвы и дары, к ним приходили за помощью и исцелением: сначала ему приносили подарок, говорили с ним, просили о помощи, а после благодарили.

  Считалось, что можно просто положить на растение руки или прислонить голову, и оно обязательно заберет себе болезнь или беду. Славяне верили, что дерево, в которое ударила молния, получало те же целебные, живительные свойства, которые приписывают весеннему дождю и "громовой стрелке". Отсюда и многие обережно-лекарские обряды: чтобы лошади были в теле, советовали класть в конюшне кусок дерева, разбитого громом; чтобы спина не болела, нужно было при первом весеннем громе подпереть спиною дерево или деревянную стену. Магической силой обладали и другие деревья. В некоторых из обрядов дереву отдавали что-либо из своей одежды, вместе с вещью дерево должно было забрать и болезнь. Так, детей, страдающих сухоткой, клали на некоторое время в раздвоенное дерево, потом трижды девять раз обходили с ребенком вокруг него и вешали на его ветвях детские сорочки. Когда возвращались домой, купали детей в воде, взятой из девяти рек или колодцев, и осыпали золой из семи печей. Славяне отмечали, что если построишь дом неподалеку от дуба, то проживешь долго, а вот осина, наоборот, отнимает силы, хотя и облегчает многие хронические заболевания. С этим деревом у славян связано множество поверий, обнаруживающих ее связь с колдунами и нечистой силой. Как и ясеню, осине придана сила оцепенять змей. Славянские мифы утверждают, что убитого ужа нужно повесить именно на это дерево, иначе он оживет и укусит. Когда богатырь Добрыня убил змея, он повесил его на осину: "Сушися ты, Змей Горынчище, на той-то осине на кляпыя". Подобное же спасительное действие оказывает осина и против колдунов, упырей и ведьм. Заостренный осиновый кол получил в глазах народа значение Перуновой палицы.